собственную шляпу и бороду соседа с правой стороны, опираясь притом на почтенного посетителя, сидевшего передо мною, и все это в половине июня, градусов в пятьдесят жара,- так и захочется опять выйти на чистый воздух ... - Ну и выйдемте! ПИСЬМО ЧЕТВЕРТОЕ Париж, 15 сентябрq, 1847 г. Пока я собирался со славянской медленностью рассказать вам о парламентском турнире, на котором рыцарь прессы так отважно напал на Кастора и Пол .т:rукса министерских лавок и тем доставил небольшое рассеяние добрым мещанам, скучающим в пользу отечества в Palais Bourbon - произошло столько турниров, кулачных боев, взаимных обвинений, травль и судебных расспросов, чрезвычайных случаев и случайных чрезвычайностей, что стыдно поминать мелкие обвинения в «злоупотреблении влияния в коммерции пэрством». Новые герои с неустрашимой последовательностью немецких философов и итальянских бандитов дошли до конца того поприща, которое начинается маленькой торговлей проектами крошечных законов, привилегиями на театры и рудокопни, а оканчивается самими рудокопнями, морскими прогулками на галерах, трудолюбивым вколачиванием свай в портовых городах, а иногда воздушным salto mortale всем телом или отчасти, смотря по тому, по которую сторону Па-де :Кале случится *. Итак, оставимте дело Жирардена! оно же окончи .пось очень хорошо и, к общему удовольствию, камера депутатов - оправдала министров, камера пэров - оправдала Жирардена. Ясное дело, обе стороны были правы ... ... Как спокойно и весело жить где-нибудь - в Неаполе, например, куда не проникает всякое утро серая стая журналов всех величин, всех цветов, с отравляю ,щим запахом голландской сажи и гнилой бумаги, 58
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==