1848 r. В этой главе Герцен несколькими штрихами рисует картину гибнущего, разлагающегося буржуазного мира, в возможность спасения I<оторого он уже не верит. Он подчеркивает старческую дряблость этого мира, чье «лицо ... подернулось матовой землистостью». Буржуазный мир, сделавший из революции 1830 r.- «биржевой оборот», далек от тех передовых социальных идей, которые родились в его недрах. Глава «Перед грозой» - горячая проповедь поисков истины. В отличие от своего собеседника, романтического мечтателя и идеалиста, бегущего от правды жизни, Герцен говорит о своем постоянном стремлении «заглянуть подальше», вглубь закономерностей природы и общества. Герцен защищает человеческое познание, критикуя тех, кто боится истины. «Не жалко ли так бояться правды, исследования? Положим, что много мечтаний поблекнут, будет не легче, а тяжеле,- все же нравственнее, достойнее, мужественнее не ребячиться». Остальные главы были написаны Герценом после разгрома восстания парижского пролетариата в июньские дни 1848 r. Духовный крах, пережитый Герценом после поражения пролетариата, наложил особый отпечаток на все звучание книги; противоречия его мировоззрения, е'го внутренняя борьба определили ее высокую драматичность. Глава «После грозы», написанная по следам июньских событий (27 июля 1848 r.) - страстный публицистический очерк очевидца июньских дней в Париже, «первый плач, вырвавшийся из души» после них, как писал Герцен своим русским друзьям, посылая им раннюю редакцию этой статьи. Перед нами красочная зарисовка готовящегося к восстанию революционного, а затем побежденного, разгромленного Парижа. Поражение парижских рабочих глубокой скорбью отозвалось в душе Герцена. Но несмотря на горечь и боль, которые звучат в этой, одной из самых трагических глав книги, Герцен находит в себе мужество для того, чтобы признать крах своих прежних иллюзий, «детских надежд» и «отроческих упований». И хотя трудно, утверждает Герцен, расставаться с убеждениями, с которыми сжился, сроднился, но он предпочитает полный отказ от прежних надежд, так как понимает, что «переходя из старого мира в новый, ничего нельзя взять с собою». Только сильные духом могут согласиться на суд «неподкупного разума» - «все слабое, половинчатое или бежит, или лжет, не подает голоса, или подает без веры». 562
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==