славные слухи о каком-то бульваре Пуасоньер; но кто же знает о его существовании? Что же касается до бульвара Бомарше, это просто полицейская выдумка) нарочно распущенный слух~>. Но делать нечего, пойдемте в Palais-Royal и именно в Theatre Fran~ais. Сей кубок мы минувшим дням! .. * Tlleatre Fran~ais познакомил меня с одним драматическим автором, которого я не знал... с Расином. «Неужели вы его прежде не читали?» - спрашиваете вы, краснея за меня.- За кого же вы меня принимаете - А peine nous sortions des portes de Trezene 11 etait sur son char ... 1* Я его твердил на память лет десяти, а потом читал лет пятнадцати; но это уже было поздно. Имев счастие завершить начальное образование под маханье «Московского телеграфа» * и под теорию российского романтизма, я посматривал свысока на. человека трех аристотелевских единств, человека, говорящего «Vous» и «Madame» устами гомеровских богатырей. Немецкая эстетика убедила меня, что во Франции искусства никогда не было, что собственно искусство может цвести в Баварии, в Веймаре,- словом, от Франкфурта-наОдере до Франкфурта-на-Майне. А потому и Расина читал я больше для того, чтоб вполне понять красоту трагедии Гувальда и Мюльнера. Наконец я увидел Расина дома, увидел Расина с Рашелью - и научился понимать его. Это очень важно, более важно, нежели кажется с первого взгляда,- это оправдание двух веков, то есть уразумение их вкуса. Расин встречается на каждом шагу с 1665 года и до Реставрации; на нем были воспитаны все эти сильные люди XVIII века. Неужели все они ошибались, Франция ошибалась, мир ошибался? Робеспьер возил свою Элеонору в Theatre Fran~ais и дома читал ей «Британника» *, наскоро подписавши дюжины три приговоров. Людовик XVI в том1 Едва мы вышли из ворот Трезены, он был уже на своей l{Олеснице ... ( франц.).
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==