шие было на итальянской почве иллюзии Герцена. Подобно многим другим представителям домарксовскоrо социализма, он принимал установление демократической республики во Франции за начало эры торжества социализма - сперва во Франции, а затем и в других странах Западной Европы. Приехав в Париж на другой день после открытия Учредите.11:ьвого собрання, Герцен сумел понять обстановку развернувшегося контрнаступления буржуазии на рабочий класс. Восстание парижских рабочих в июне 1848 г.- эта великая гражданская война между про.аетариатом и буржуазией - и учиненная буржуазными республикан.цамн кровавая расправа с восставшими рабочими повергла Герцена в отчаяние. В мировоззрении Герцена наступил глубокий духовный кризис, обострявшнiiся с каждым днем под влиянием нарастания буржуазной контрреволюции во Франц1111. Неистовство буржуазного террора, избрание пошлого авантюриста Луи Наполеона президентом республюш, переход власти в руки монархипов, полное разложение республиканской буржуазии, превращение республики во Франции в реакционное полицейское государство,- свидетелем всех этих событий был Герцен. «Нечего с1<азать, педагогический год мы прожили!» - писал он Грановскому в 1849 r., указывая на значение этого исторического опыта. Если первое время после июньских дней он «верил еще в побежденных» ( «Былое и думы», ч. У, гл. XXXVIII), то с дальнейшим торжеством буржуазной контрреrюлюции он переставал в них верить и с «каким-то внутренним озлоблением убивал прежние упования и надежды» (там же. гл. XLIII). Опыт революц1111 1848 г. произвел глубокие сдвиrн в мировоззрении Герцена. Он увидел фальшь «формального» республиканизма и пришел к выводу, ч:о «даже край буржуазного радикализма реакционен по отношению к социализму и пролетарнату». Он заклеймил политику мелкобуржуазных «демократов-формалистов», пытавшихся «продолжать свою невозможную нссоциальную республику», он правильно расценил бессилие тех утопистов, которые были преисполнены желания общего блага, но не знали, как «навести мосты из всеобщности в дейстuительную жизнь, из стремления в приложение». Герцен отдавал себе все более ясный отчет в том. что «вопрос о материальном благосостоянии», иначе гоооря, экономические интересы, как пружина борьбы классов, иrрает огромную роль в истории современности, цто без «экономнческой стороны» великие слова и идеи остаются словами. Но страстные 521
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==