слишком назрели в страданиях и ненависти, чтобы остановиться на половинчатых решениях, на мирных соглашениях между властью и свободой. Но если нет спасения для государств, при данной форме 11х существования, то род их смерти может быть весьмп различен. Смерть может прийти через возрождение или разложение, через революцию или реакцию. Консерватизм, не имеющий иной цели, кроме сохранения устаревшего status quo, так же разрушителен, как и революция. Он уничтожает старый порядок не жарким: огнем. гнева, а на медленном огне маразма. Если консерватизм возьмет верх в Европе, и:чператорская власть в России не только раздавит щш11лизацию, 110 уничтожит весь класс цивилизованных людей, а затем ... А затем - вот мы и оказались перед совершенно новым вопросом, перед та1111ственным будущIJм. Самодержавие, восторжествовав над цивилизацией, очутится лицом к лицу с крестьянским возмущеннем, с огромным восста~ше:'.1, наподобие пугачевского. Сила петербургского правительства наполовину основана на цивилизации и на той глубокой розни, которую оно поселило между цивилизованными классами и крестьянством. Правительство постоянно опирается на первые, именно в дворянской среде оно находит средства, людей и советы. Сломав собственными руками такое важное орудие, император вновь становится цape1tt, но для этого недостаточно будет отпустить бороду и наде'Fь зипун. Род Гольштейн-Готторпов * - слишком немецкий, слишком педантский, слишком искушенныii, чтобы откровенно броситься в объятия полудикого национализма, чтобы стать во главе народного движения, которое с самого начала захочет свести счеты с дворянством и распространить порядки сельской общины на все поместья, на города, на все государство. Мы видели монархию, окруженную республиканскими учреждениями *, но наше воображение отказывается представить себе русского императора, окруженного учреждениями коммунистическими. Прежде чем осуществится это отдаленное будущее, произойдет немало событий, и влияние императорской 505 ·
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==