свободную личность. Каждый, отрекаясь от личной независимости, одновременно спасал ее в представителе личного принципа - в государе. Этот дар самоотречения и еще более великий дар - не злоупотреблять им - создавали, по мнению автора, гармоническое согласие между князем, общиной и отдельной личностью - дивное согласие, которому автор не находит иного объяснения, кроме чудесного присутствия святого духа в византийской церкви. Если славянофилы хотят представлять серьезное воззрение, реальную сторону общественного сознания, наконец силу, стремящуюся найти себе реальное воплощение в русской жизни, если они хотят чего-то большего, нежели археологические диспуты и богословские споры, то мы имеем право потребовать от них отказа ст этого безнравственного словесного блуда, от этой извращенной диалектики. Мы говорим «словесный бг.уд», ибо они грешат им вполне сознательно. Что означают сии метафорические решения, выворачивающие вопрос наизнанку? К чему эти образы, эти символы вместо дел? Разве слзвянофилы затем изучали хронику Восточной империи, чтобы привить себе эту византийскую проказу? Мы не греки времен Палеологов и не станем спорить об opus operans и opus operatum 1 *, когда в наши двери стучится неведомое, необъятное будущее. Их философский метод не нов, лет пятнадцать тому назад подобным же образом изъяснялось правое крыло гегельянц~в; нет такой нелепости, которую не удалось бы втиснуть в форму пустой диалектики, придав ей глубоко метафизический вид. Нужно только не знать или забыть, что соотношение между содержанием и методом - иное, нежели между свинцом и формой для отливки пуль, и что лишь один дуализм не понимает их взаимозависимости. Говоря о князе, автор лишь пространно пересказал общеизвестное определение, которое Гегель дал рабству в «Феноменологии» (Herr und Knecht 2 ). Но он умышленно позабыл, как Гегель рас1 действии совершенном и действии совершающемся ( лат.). 2 Господин и раб (нем.). 494
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==