с этими изжившими себя, развращенными, лишенными будущего народами. Но славяне,- здоровая телом идушой раса,- разве получили они от нее хоть что-нибудь? Восточная церковь проникла в Россию в цветущую, светлую киевскую эпоху при великом князе Владимире. Она привела Россию к печальным и гнусным временам, описанным Кошихиным, она благословила и утвердила все меры, принятые против свободы народа. Она обучила царей византийскому деспотизму, она предписала народу слепое повиновение, даже когда его прикрепляли к земле и сгибали под ярмо рабства. Петр I парализовал влияние духовенства, это было одним из самых важных его деяний; и что же, это влияние хотели бы теперь воскресить? Славянофильство, видевшее спасение России лишь в восстановлении византийско-московского режима, не освобождало, а связывало, не двигало вперед, а тол• кало назад. Европейцы, как называли их славянофилы, не хотели менять ошейник немецкого рабства на православно-славянский, они хотели освободиться от всех возможных ошейников. Они не старались зачеркнуть период, истекший со времени Петра 1, усилия века, столь сурового, преисполненного столь тяжких трудов. Они не хотели отказаться от того, что было добыто ценой стольких страданий и пото1<0в крови, ради воз• вращения к узкому общественному строю, к исключи• тельной национальности, к косной церкви. Напрасно славянофилы, подобно легитимистам твердили, что можно из всего этого взять хорошее и пренебречь дур• ным. Это весьма серьезная ошибка, но они совершали еще и другую, свойственную всем реакционерам. Поклонники исторического принципа, они постоянно забывали, что все, происшедшее после Петра 1,- тоже история и что никакая живая сила, не говоря уже о выходцах с того света, не могла ни вычеркнуть совер• шившиеся факты, ни устранить их последствия. Такова точка зрения, послужившая началом ожив• ленной полемики со славянофилами. Рядом с нею дру· гие вопросы, обсуждавшиеся в газетах, отошли на вто• рой план. Вопрос был действительно полон животрепе• щущего интереса. 482
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==