с первого же дня став с ними на совершенно равную ногу, начал предъявлять обвинения этим исполненным важности и догматизма особам, этим великим мастерам. Старик Дмитриев, поэт и бывший министр юстиции, с грустью и ужасом говорил о литературной анархии, которую вводил Полевой, лишенный чувства почтения к людям, заслуги коих признавались всей страной. Полевой атаковал не только литературные авторитеты, но и ученых; он, этот мелкий сибирский торговец, нигде не учившийся, дерзнул усомниться в их науке. Ученые ех officio 1 объединились с заслуженными седовласыми литераторам!! и начали форменную войну против мятежного журналиста. Зная вкусы публики, По.левой уничтожал своих врагов язвительными статьями. На ученые возражения он отвечал шуткой, а на скучные рассуждения - дерзостью, вызывавшей громкий хохот. Трудно себе представить, с каким любопытством следила публика за ходом этой полемики. Казалось, она понима.1а, что, нападая на авторитеты литературные, Полевой имел в виду и другие. Действительно, он пользовался всяким случаем, чтобы затронуть самые щекотливые вопросы политики, и делал это с изумительной ловкостью. Он говорил почти все, но так, что никогда не давал повода к себе придраться. Надо сказать, что цензура чрезвычайно способствует развитию слога и искусства сдерживать свою речь. Человек, раздраженный оскорбляющим его препятствием, хочет победить его и почти всегда преуспевает в этом. Иносказательная речь хранит следы волнения, борьбы; в ней больше страсти, чем в простом изложении. Недомолвка свльнее под своим покровом, всегда прозрачным для того, кто хочет понимать. Сжатая речь богаче смыслом, опа острее; говорить та~{, чтобы мысль была ясна, но чтобы слова для нее находил сам читатель,- лучший способ убеждать. Скрытая мысль увеличивает силу речи, обнаженная - сдерживает воображение. Читатель, знающий, насколько писатель должен быть осторожен, читает его внимательно; между J по ДОJlЖНОСТИ (лат.). 463
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==