сохраняется право драть шкуру с крестьянина и проматывать за зеленым сукном или в кабаке ту подать крови и слез, которую мы с него взимаем. Молодой человек не находит ни малейшего живого интереса в этом мире низкопоклонства и мелкого честолюбия. И, однако, именно в этом обществе он осужден жить, ибо народ еще более далек от него. «Этот свет» хотя бы состоит из падших существ одной с ним породы, тогда как между ним и народом ничего нет общего. Петр I так разорвал все традиции, что никакая сила человеческая не соединит их-по крайней мере в настоящее время. Остается одиночество или борьба, но у нас не хватает нравственной силы ни на то, ни на другое. Таким-то образом и становятся Онегиными, если только не погибают в домах терпимости или в казематах какой-нибудь крепости. Мы похитили цивилизацию, и Юпитер пожелал на- · казать нас с той же яростью, с какой он терзал Прометея. Рядом с Онегиным Пушкин поставил Владимира Ленск::>го, другую· жертву русской жизни, vice versa 1 Онегина. Это - острое страдание рядом с хроническим. Это одна из тех целомудренных, чистых натур, которые не могут акклиматизироваться в развращенной и безумной среде; приняв жизнь, они больше ничего не могут принять от этой нечистой почвы, разве только смерть. Эти отроки - искупительные жертвы - юные, бледные, с печатью рока на челе, проходят как упрек, как угры .зение совести, и печальная ночь, в которой «мы движемся и пребываем», становится еще чернее. Пушкин обрисовал характер Ленского с той нежностью, которую испытывает человек к грезам своей юности, к воспоминаниям о временах, когда он был так полон надежды, чистоты, неведения. Ленский - последн11й крик совести Онегина, ибо это он сам, это его юношеский идеал. Поэт видел, что такому человеку нечего делать в России, и он убил его рукой Онегина,- Онегина, который любил его и, целясь в него, не хотел ранить. Пушкин сам испугался этого трагического • другую сторону ( лат.). 29* 451
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==