принимает за греков античных времен. Пушкин, напротив, все более успокаивается, погружается в изучение русской истории, собирает материалы для исследования о Пугачеве, создает историческую драму «Борис Годунов»,- он обладает инстинктивной верой в будущность России; в душе его звучали торжествующие, победные клики, поразившие его еще в детстве, в 1813 и 1814 годах; одно время он даже увлекался петербургским патриотизмом, который похваляется количеством штыков и опирается на пушки. Эта спесь, конечно, столь же мало извинительна, как и доведенный до крайности аристократизм лорда Байрона, однако причина ее ясна. Грустно сознаться, но патриотизм Пушкина был узким; среди великих поэтов встречались царедворцы, свидетельством тому - Г€те, Расин и др.; Пушкин не был ни царедворцем, ни сторонником· правительства, но грубая сила государства льстила его патриотическому инстинкту, вот почему он разделял варварское желание отвечать на возражения ядрами. Россия - отчасти раба и потому, что она находит поэзию в материальной силе и видит славу в том, чтобы быть пугалом народов. Те, кто говорят, что пушкинский «Онегин» - это русский «Дон )Куан», не понимают ни Байрона, ни Пушкина, ни Англии, ни России: они судят по внешним признакам. <(Онегин» - самое значительное творение Пуш. кина, поглотившее половину его жизни. Возникновение этой поэмы относится именно к тому периоду, который нас занимает, она созрела под влиянием печальных лет, последовавших за 14 декабря. И кто же поверит, что подобное произведение, поэтическая автобиография, может быть простым подражанием? Онегин - это ни Гамлет, ни Фауст, ни Манфред, ни Оберман, ни Тренмор, ни Карл Моор; Онегин - русский, он возможен лишь в России; там он необходим, и т,ам его встречаешь на каждом шагу. Онегин - человек праздный, потому что он никогда и ничем не был занят; это лишний человек в той среде, где он находится, не обладая нужной силой характера, чтобы вырваться из нее. Это человек, который испытывает жизнь вплоть до самой смерти и который хотел бы отведать смерти, чтобы увидеть, не лучше ли она жизни. Он все начинал, 29 А. И. Герцен, т. 3 449
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==