тавливали революционную диктатуру, которая должна была установить республиканские формы. Более того, когда полковник Пестель посетил Северное общество, он там поставил вопрос по-иному. Он полагал, что провозглашение республики ни к чему не приведет, если не вовлечь в революцию поземельную собственность. Не будем забывать, что дело идет здесь о событиях, которые произошли между 1817 и 1825 годами. Социальные вопросы никого тогда не занимали в Европе, «безумец и дикарь» Гракх Бабёф был уже забыт, Сен-Симон писал свои трактаты, но никто не читал их, в том же положении был Фурье, не больше Е1-пересовались и опытами Оуэна. Самые видные либералы того времени - Бенжамены Констаны, I I. Л. Курье - встретили бы негодующими криками предложения Пестеля,- предложения, сделанные не в клубе, членами которого были пролетарии, но перед большим обществом, целиком состоявшим из самых богатых дворян. Пестель предлагал этим дворянам добиnаться, пусть даже ценою жизни, экспроприации их собственных имени-й. С ним не соглашались, его убеждения ниспровергали только что усвоенные принципы политической экономии. Но ему не приписывали желания грабить и убивать; Пестель все же оставался истинным вождем IОжного общества, и весьма вероятно, что в случае успеха он стал бы диктатором, он, который был социалистом прежде, чем появился социализм. Пестель не был ни мечтателем, ни утопистом: совсем напротив, он весь принадлежал действительности, 011 знал дух своей нации. Оставить земли дворянам значило бы создать олигархию, народ даже не понял бы своего освобождения, ибо русский крестьянин хочет быть свободным не иначе, как владея собственной землей. Именно Пестель первый задумал привлечь народ к участию в революции. Он соглашался с друзьями, что восстание не может иметь успеха без поддержки армии, но во что бы то ни стало хотел также увлечь за собой раскольников * - глубокий замысел, правильность и дальновидность которого докажет будущее. 445
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==