русской истории до Карамзина, и о том труде, которого ему стоило в нем разобраться и дать ясное и правдивое изложение предмета, то станет понятно, как несправедливо было бы умолчать о его заслугах. Но Карамзину не хватало того саркастического элемента, который от Фонnизина перешел к Крылову и даже к Дмитриеву - задушевному другу Карамзина. В мягком и доброжелательном Карамзи11е было что-то немецкое. Можно было заранее предсказать, что из-за своей се11тиме11тальности Карамзин попадется в императорские сети, 1<ак попался позже поэт >Куковский. История России сблизила Караl\1зина с Александром. Он читал ему дерзостные страницы, в которых клеймил тиранию Ивана Грозного и возлагал иммортели 11а могилу Новгородской республики. А.r1е1<сандр слушал его с вниманием, с волнением и тихонько пожимал руку историографа. Александр был слншком хорошо воспитан, чтобы одобрять Ивана, который нередко приказывал распи"1ивать своих врагов надвое, и чтобы не повздыхать над участью Новгорода, хотя отлично знал, что граф Аракчееn уже вводил там военные поселения. Карамзина, охваченного еще большим волнением, пленяла очаровательная доброта императора. Но к чему же привели историка его дерзостные страницы, его возмущение, его сетования? Что же узнал 011 из русской истории, к какому выводу пришел в результате своих 11сследова11и1\- он, написавшиii в предисловии 1< своему труду, что история прошлого есть поучение будущему? * Он почерпнул в ней лишь одну идею: «Народы дикие любят свободу и независимость, народы щ1виJшзоnанные - порядок и спокойствие» *, он сделал лишь один вывод: «осуществление идеи абсолю rизма», развитие которой, прослеженное им от Мономаха до Романовых, преисполняет его восторгом. Идея великого самодержавия - это идея великого порабощения. Можно ли представить себе, чтобы шестидесятимиллионный народ существовал лишь затем, чтобы сделать реальностью ... абсолютное рабство? Карамзин умер, пользуясь до конца своей жизни расположенwем I lиколая. 436 ·
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==