Aleksandr Herzen - Pisʹma iz Francii i Italii; S togo berega; O razvitii revoljucionnych idej v Rossii

ратуры и правительства стала еще более явной во времена Екатерины II. У нее свой поэт, поэт большого таланта; полный восторженной любви, он пишет ей послания, оды, гимны и сатиры, он на коленях перед нею, он у ее ног, но он вовсе не холоп, не раб. Державин не боится Екатерины, он шутит с нею, называет ее «Фелицей» и «киргиз-кайсацкою царевной» *. Порою муза его находит слова совсем иные, нежели те, в которых раб воспевает своего господина. Однако этой апологетической поэзией, при всей ее искренности, при всей красоте ее пластичного языка, н:::~­ слаждался и восхищался лишь узкий круг духовенства и ученых. Высшее общество ничего не читало по-русски, низшее - вообще ничего не читало. Первым русским произведением, снискавшим огромную популярность, бьiло не послание, обращенное к императрице, не ода, на которую вдохновили поэта бесчеловечные опустошения и кровопролипiые победы Суворова, а комедия, едкая сатира на провинuиальных дворянчиков *. Тогда как Державин сквозь ореол славы, окружавшей трон, видел одну лишь императрицу, Фонвизин, ум сатиричес1шй, .видел изнанку вещей; он горько смеялся над этим nолуварварским обществом, над его потугами на цивплизованность. В произведениях этого писателя впервые nыявилось демоническое начало сарказма и негодования, которому суждено было с тех пор пронизать rзсю русскую литературу, став в ней господствующей тенденцией. В этой иронии, в этом бичевании, не щадящих ничего, даже личность самого автора, мы находим какую-то радость мести, злорадное утешение; этим смехом мы порываем связь, существующую между нами и теми амфибиями, которые, не умея ни сохранить свое варварское состояние, ни усвоить uивилизацию, только одни и удерживаются на официальной поверхности русского общества. Неут-омнмый протест неотступно преследовал эту аномалию. Он был горячим, беспрестанным. Анализ общественной патологии определил преобладающий характер современной литературы. То было повое отрицание существующего порядка вещей, которое вырвалось, наперекор монаршей воле, из глубины 28 А. И. Герцен. т. 3 433

RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==