дость, язык библии, как и язык Несторовой летописи, а также упомянутой поэмы, отличается не только большой красотой, но явно носит следы длительного обращения и многовекового предшествовавшего развития. Кирилл и Мефодий, переводчики библии, упорядочили язык, установили алфавит, скопировали грамматические формы с греческих праnи.1, но нашли в России богатый язык, видимо выработанный славянами, жившими в Македонии и Фессалии. Надо знать, с какими трудностями столкнулись англичане при переводе евангелия на языки дикарей, например, кафров; им не хватало слов; образы, понятия, особые обороты речи - все приходится передавать лишь приблизительными перифразами. А славянский перевод по сжатости, мужественной красоте и точности равен Лютерову. Все поэтические начала, бродившие в душе русского народа, находили себе выход в необычайно мелодичных песнях. Славянские народы - народы-певцы в подлинном значении этого слова. Летописцы Восточной Римской империи рассказывают, что во время одного из нашествий славян греки нвпали на них врасплох, ибо часовые, кЕ:>торые по обыкновению пели, один за другим уснули, убаюканные собственными песнями. Русскиii крестьянин только песнями и облегчал свои страдания. Он постоянно поет: и когда работает, и когда правит лошадьми, и когда отдыхает на пороге избы. Отличает его песнп от песен других славян, и даже малороссов, глубокая грусть. Слова их - лишь жалоба, теряющаяся в равнинах, таких же беспредельных, как его горе, в хмурых еловых лесах, в бесконечных степях, не встре ,чая дружеского отклика. Эта грусть - не страстный порыв к чему-то идеальному, в ней нет ничего романтического, ничего похожего на болезненные монашеские 1 грезы, подобно немецким песням,- это скорбь сломленной роком личности, это упрек судьбе, «судьбе-мачехе, ~ Нало также заметить, что герои сказок - Илья Муром<>ц, Иван Uарепич и проч.- имеют гораздо больше сходства с гомероп. скими героями, чем со средневековыми; «богатырь» - не рыцарь, как и Ахилл. (ПриАt. А. И. Герцена.) 429
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==