ратора Александра, то он был порождением франкмасонства и немецкого влиян11я, не имевшим реальной основы,- увлечением модой у одних, восторженностью духа у других. После 1825 года о нем забыли идумать. Укрепление религиозной дисщшлины при помощи по.пицип во времена и~ператора Николая не говорит в пользу богобоязнешюстн цивилизованных классов. · Влияние философских идей XVI I I века оказалось в из·вестной мере пагубным в Петербурге. Во Франции энциклопедисты, освобождая человека от старых предрассудков, внушали ему более высокие нравственные побуждения, делали его революционером. У нас же Вольтерова философия, разрывая последние узы, сдерживающие полудикую натуру, ничем не заменяла старые веровании и привычные нравственные обязанности. Она вооружала русского всеми орудиями диалектики и иронии, способными оправдать в его глазах собственную рабскую зависимость от государя и рабскую зависимость крепостных от него самого. Неофиты цивилизации с жадностью набросились на чувственные удовольствия. Они отлично поняли призыв к эпикуреизму, но до их души не доходили торжественные звуки набата, призывавшего людей к великому возрождению. Между дворянством и народом стоял чиновный сброд из личных дворян - продажный и лишенный всякого человеческого достоинства класс. Воры, мучители, доносчики, пьяницы и картежники, они были и являются еще и теперь самым ярким воплощением раболепства в империи. Класс этот был вызван к жизни крутой реформой суда при Петре I. Изустный процесс был тогда упразднен и за~rенен инквизиторским. Введенные по примеру немецких канцелярий мелочные формальности усложнили судопроизводство и дали крючкотворам страшное оружие. Совершенно свободные от предрассудков, чщювники извращали законы каждый по-своему, с необычайным искусством. Это величайшие в мире мастера кляузы; они _имеют в виду только личную свою ответственность; если ей ничто не угрожает, для них нет недозволенного; и крестьянин, как и чиновник, совершенно не верит в 427
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==