трон,- с другой, существовала старинная вражда. Ненависть к немцам облегчила Елизавете восшествие на престол. Эта бездарная и жестокая женщина приобрела популярность, угождая нациопальной партии. Не будем, впрочем, заблуждаться насчет значения этих партий. Немецкая партия не олицетворял.а просвещения, как русская не олицетворяла невежества. Последняя отнюдь не хотела возвращения старого порядка вещей. Попытки князя Долгорукого во времена Петра II ни к чему не привели *. Немцы тоже далеко нс олицетворяли прогресса; ничем не спязанные со страной, которую не давали себе труда изучить и которую презирали, считая варварской, высокомерные до наглости, они были раболепнейшим орудием императорс1<ой власти. Не имея иной цели, как сохранить монаршее к себе расположение, они служи.1и особе государя, а не нации. Сверх того, они вносили в дела неприятные для русских повадки, педантизм бюрократии, этикета и дисциплины, совершенно противоположный нашим нравам. Враждебность славян и германцев - лечальный, но общеизвестный факт. Каждое столкновение между ними обнаруживало глубину их ненависти. Самый характер немецкого господства немало способствовал распространению этой ненависти среди западных славян и поляков. Русским никогда не приходилось терпеть их гнет. Если владения России на побережье Балтийского моря и были завоеваны рыцарями тевтонского ордена, то заселяли их финские племена, а не русские. Хотя среди славян русские меньше всех ненавидят немцев, все же чувство естественного отвращения, существующее между ними, не может исчезнуть. В основе этого чувства лежит несходство харакrеров, проявляющееся в любой мелочи. Предпочтение, которое правительство оказывало пемцам после Петра I, было такого рода, что не могло примирить с ними русских. Добро, если б одни только Минихи и Остерманы приехали в Россию, а то на берега Невы обрушилась туча уроженц~в тридцати шести,- или сам не знаю, скольких,- княжеств, составляющих единую и н,едели.мую ГермаН;UЮ. 422
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==