росту. Как мы говорили, Петр Великий был первой свободной личностью в России и уже по одному этому коронованным революционером. Он подозревал, что он не сын царя Алексея. Как-то вечером он простодушно спросил за ужином графа Ягужинского, не является ли тот его отцом *. «Не знаю. сказал в ответ Ягужинский на настойчивое требование Петра,- ведь у покойной царицы было столько любовников!» Так обстояло дело с престолонаследием. Относителыю династических интересов известно, что Петр, попав на Пруте в безнадежное положение, предложил в письме сенату избрать ему в наследники достойнейшего*, так как считал своего сына неспособным ему наследовать. Впоследствии он велел его судить и предать казни в тюрьме. Петр I сделал императрицей трактирщицу, жену шведского солдата, ставшую наложницей царского любимца князя Меншикова, прежнего мальчишки-пирожника. Обстоятельства, при которых митрополит Феофан и князь Меншиков объявилн последнюю волю Петра I, возбуждают немало сомнений, но остается фактом, что лифляндская авантюристка, еле говорившая по-русски, была провозглашена после его смерти императрицей, причем никто и не подумал оспаривать ее права. Петр I едва скрывал свое равнодушие или презрение к греческой церкви, которая по необходимости должна была впасть в опалу вместе со старым порядком. Он запретил открывать новые мощи и творить чудеса. Он заменил патриарха синодом, назначаемым правительством, и определил туда обер-прокурором кавалерийского офицера*. Патриарх никогда не обладал верховными правами и не был полностью независю.f от царя, по он сообщал извесп~ое единство церкви. Потому-то Петр I и свалил его трон, обычно занимавший место рядом с царским. Однако Петр I менее всего являлся главою церкви, власть его была совершенно светской. Этим объяснялись и те отличительные черты, которые 011 придал петербургскому империализму; цель Петра, его средства были практические, жизненные, мирские, он пе выходил за пределы действительности и, сведя на нет влияние церкви, больше не думал ни о 414
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==