города свои вольности, державшиеся лишь за лишенные устойчивостн обычаи, община в ее борьбе с помещиком была побеждена принципом власти и личного начала, более деятельных и эгоистичных, нежели она. Царизм, сам опиравшийся на неограниченную власть, по необходимости должен был покровительствовать покушению помещиков на права крестьян, разгоняя естественных защитников крестьянства - целовальников *, и поддерживая помещика во всех его спорах с крестьянином. Тем не менее закон ничего точно не определял и не утверждал, налицо были только злоупотребление со стороны правительства и пассивность со стороны крестьян. Именно таков был порядок вещей, когда перваи перепись жнтелей, произведенная по указу Петра I в 1710 году, подвела законные основы под все чудовищные злоупотребления; и это он, просветитель России, дал на них свое изволение. Трудно было бы определить причины, побудившие его 1< такой мере. Была ли это ошибка, месть или же нечто предопределенное с1Зыше? Но подобно тому, как Петр I представлял собою и царизм, и революцию, помещик стал олицетворением несправедливой власти и одновременно подлинной революционной закваской. Петр I привел государство в движение, а помещик прямо или косвенно приведет бездеятельную, тяжелую на подъем общину к революции. Нет сомнения, что это бродильное вещестrю разложится в конце концов, но не раньше, чем завершится гибель абсолютизма. Община - это детище земли - усыпляет человека, присваивает его независимость, но сама не в силах ни защитить себя от произвола, ни освободить своих людей; чтобы уцелеть, она должна , пройти через революцию. 1 Все общинные вольности фактически погибали в столкновении с четко выявленной индивидуальностью московских царей, но, к счастью, потомство их дало Петра - подлинное воплощение революционного начала, скрытого в русском народе. Петр I, как выразился один молодой историк, был первой русской личностью, дерзпуБшей поставить себя в независимое положение *. Подобную же роль играет теперь русское дворянство: 411
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==