они существовали задолго до того в habltus I всех славянских племен. Скорее это инстинкт, естественное влечение, постоянное, сильное, но неясное, к которому примешиваются пациональные и религиозные домыслы, нежели обдуманная, определенная концепция. История славян скудна. За исключением Польши, славяне скорее подлежат ведению географии, чем истории. Есть славянский народ, который жил подлинной жизнью всего лишь в продолжение одной битвы - войны таборитов *. Есть другой, который только наметил свои границы, поставил вехи, приготовил себе место и насильственно объединил на время шестую часть земного шара, гордо избрав ее поле:\r своей деятельности ... ... Имеют ли какое-либо право на будущее эти народы, почти неприметные в прошлом и почти неизвестные в настоящем? Мы отнюдь пе думаем, что будущее принадлежит тем народам, которые ничего не создали и лишь много страдали. Но будущее, без сомнения, может принадлежать тем из них, кто, не по утвержденному праву и не по приглашению, смело занимает место на великом соборе деятельных народов, кто торопит начало своей истории, кто вмешивается во все дела, пожираемый жаждой деятельности, кто захватывает воображение всех и устремляется очертя голову в главный поток истории. Во внезапном появлении некоторых народов есть нечто, перед чем останавливается мыслитель: он в раздумье, он испытывает какое-то беспокойство, будто чувствует новую подземную руду, глухое брожение, новую силу, стремящуюся пробить земную кору и вырваться наружу, будто он слышит в неведомой дали близящийся шаг исполинов. Такова роль России со времени Петра I. Не прошло и ста лет с тех пор, когда Франция еще оспаривала у русских царей право на титул императора *, а теперь дело уже не в титуле, но в факте 1 облике (лат.). ' 25* 387
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==