каждом клочке Европы та же борьба, те •Же два стана. Вы ясно, вполне чувствуете, против которого вы; но чувс rвуете ли вы так же ясно связь вашу с другим станом - как отвращение и ненависть к первому? .. Время откровенности пришло, свободные люди не обманывают ни себя, ни других, всякая пощада ведет к чему-то ложному, косому. Прошедший год, чтоб достойно окончиться и исполнить меру всех нравственных оскорблений и пыток, представил нам страшное зрелище: борьбу свободного человека с освободителями человечества*. Смелая речь, едкий скептицизм, беспощадное отрицание, неумолимая ирония Прудона возмутила записных революционеров не меньше консерваторов, они напали на него с ожесточением, они стали за свои предания с неподвижностию легитимистов, они испугались его атеизма и его анархии, они не могли понять, как можно быть свободным без государства, без демократического правления; они с удивлением слушали безнравственную речь, что республика для людей, а не лица для республики. И когда у них недостало ни логики, ни крае-· наречия, они обы~вили Прудона подозрительным, они его предали революционной анафеме, отлучая от православного единства своего. Талант Прудона и зверство полиции спасли его от клеветы. Уже гнусное обви• нение в предательстве ходило из уст в уста демократи: ческой черни, когда он бросил свои знаменитые статьи в президента, который не нашел лучшего ответа, оглушенн~1й ударом, как теснить колодника *, запертого за мысль и слово. Видя это, толпа примирилась. И вот вам крестовые рыцари свободы, привилегированные освободители человечества! Они боятся свободы; им надобен господин для того, чтоб не избаловаться, им нужна власть, потому что они не доверяют себе. Мудрено ли после того, что горсть людей, переселившаяся с Кабе в Америку*, едва устроилась во временных шалашах, как все неудобства европейской государственной жизни обличились в их среде. · При всем этом они современнее нас, полезнее нас, потому что ближе к делу, они найдут больше сочувствия· 23 А. И. Герцен, т. 3 353
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==