ступают, и ни одной путеводной звезды не яnляется Н9 небе. Мы не сыщем гавани иначе как в нас самих, в сознании нашей беспредельной свободы, нашей самодержавной независимости. Спасая себя таким образом, мы становимся на ту мужественную и широкую почву, на которой только и возможно развитие свободной жизни в обществе,- если оно вообще возможно для JIЮдеЙ. Когда бы люди захотели вместо того, чтоб спасать мир, спасать себя, вместо того, чтоб освобождать человечество, себя освобождать,- как много бы они сделали для спасения мира и для освобождения человека. Зависимость человека от среды, от эпохи не подлежит никакому сомнению. Она тем сильнее, что половина уз укрепляется за спиною сознания; тут есть связь физиологическая, .против которой редко могут бороться воля и ум; тут есть элеыент наследственный, который мы приносим с рождением, та~<, как черты лица, и который составляет круговую поруку последнего поколения с рядом предшествующих; тут есть элемент моральнофизиол~гический - воспитание, прививающее человеку историю и современность, наконец, элемент сознательньiй. Среда, в которой человек родился, эпоха, в которой он живет, его тянет участвовать в том, что делается вокруг него, продолжать начатое его отцами; ему естественно привязываться к тому, что его окружает, он не может не отражать в себе, собою своего времени, своей среды. Но тут в самом образе отражения является его самобытность. Противудействие, возбуждземое в человеке окружающим,- ответ его личности на влияние среды. Ответ этот может быть полон сочувствия, так, как полон противуреqия. Нравственная независимость человека - такая же непреложная истина и действительность, как его зависимость от среды; с тою разницей, что она с ней в обратном отношении: чем больше сознания, тем больше самобытности; чем меньше сознания, тем связь с средою теснее, тем больше среда поглощает лицо. Так инстинкт, без сознания, не достигает 34.9
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==