намекающая на дальнее утро, перед наступлением ,которого разразится не одна туча . .Явились пророки наконец, возвещавшие близкое несчастие и дальнее искупление. На 1п-1х· смотрели как на юродивых, их новый язык возмущал, их слова при• нимались за бред. Толпа не хочет, чтоб ее будили, она просит, чтоб ее оставили в покое с ее жалким бытом, с ее пошлыми привычками; она хочет, как Фридерик II, умереть, не меняя грязного белья. Ничто в мире не могло так удовлетворить этоиу скромному желанию, 1сак мещанская монархия. Но разложение шло своим чередом, «подземный крот» работал неутомимо *. Все власти, все учреждения были разъедаемы скрытым раком; 24 февраля 1848 года болезнь сделалась острой из хронической. Французская республика была возвещена миру трубою последнего суда. Немощь, хилость старого общественного устрой• ства становились очевидны, все стало распускаться, развязываться, все перемешалось и именно держится па этой путанице. Революционеры сделались консерва• торами, консерваторы - анархистами; республика убила последние свободные учреждения, уuелевшие при королях; родина Вольтера бросилась в ханжество. Все побеждены, все побеждено, а победителя нет ... Когда многие надеялись, мы говорили им: это не выздоровление, это румянец чахотки. Смелые мыслию, дерзкие на язык, мы не побоялись ни исследовать зло, пи высказать его, а теперь выступает холодный пот на лбу . .Я первый бледнею, трушу перед темной ночью, ко• тсрая наступает; дрожь пробегает по коже при мысли, что наши предсказания сбываются так скоро, что их совершение - так неотразимо ... Прощай, отходs:rщий мир, прощай, Европа! - А мы что сделаем из себя? ... Последние звенья, связующие два мира, не принадлежащие ни к тому, ни к другому, люди, отвязав• шиеся от рода, разлученные с средою, покинутые на себя; люди ненужные, потому что не можем делить ни дряхлости одних, ни младенчества других, нам нету 1\'lеста пи за одним столом. Люди отрицания для про• шедшего, люди отвлеченных построений в будущем, мы 342
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==