безучастно к себе; они умели, пощаженные смертью, завертываться в свою тогу и молча досматривать, что станется с Римом,- с людьми. Одно благо, остававшееся этим иностранцам своего времени, была спокойная совесть, утешительное сознание, что они не испугались истины, что они, поняв ее, нашли довольно силы, чтоб вынести ее, чтоб остаться верными ей. - и только. - Будто этого не довольно? Впрочем, нет, я забыл, у них было еще одно благо - личные отношения, уверенность в том, что есть люди так же понимающие, сочувствующие с ними, уверенность в глубокой связи, которая независима ни от какого события; если при этом немного солнца, море вдали или горы, шумящая зелень, теплый климат ... чего же больше? - По несчастию, этого спокойного уголка, в тепле и тишине, вы не найдете теперь во всей Европе. Я поеду в Америку. Там очень скучно. - Это правда ... Париж, 1 Аtарта 1849 г.
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==