воскресли, ни республика не водворилась. Мы пришли после них и увидеJiи это. Я не отрицаю. ни величие, ни пользу веры; это великое начало движения, развития, страсти в истории, но вера в душе людской - или частный факт, или эпидемия. Натянуть ее ·не.пьзя, особенно тому, кто допустил разбор и недоверчивое сомнение, кто пытал жизнь и, задерживая дыхание, с любовью останавливался на всяких трупоразъятиях, кто заглянул, ыожет быть, больше, нежели нужно, за кулисы; дело сделано, поверить вновь нельзя. М()жно ли, например, меня уверить, что после Сl\lерти дух человека жив, когда так легко понять нелепоеть этого разделения тела и духа; можrrо ли меня уверить, что завтра или через год водворится социальное братстnо, когда я вижу, что народы понимают братство, как Каин и Авель? - Вам, доктор, остается скромное а parte 1 в этой драме, бесплодная критика и праздность до скончания дней. - Быть может; очень может быть. Хотя я не называю праздностью внутреннюю работу, но тем не менее думаю, что вы верно смотрите на мою судьбу. Помните .rш вы римских философов в первые века христианства, их положение имеет много сходного с нашим; у них ускользнуло настоящее и будущее, с прошедшим они были во вражде. Уверенные в том; что они ясно и лучше понимают истину, они скорбно смотрели на разрушающийся мир и на мир водворяемый, они чувстовали себя правее обоих и слабее обоих. Кружок их становился теснее и теснее, с язычеством они ничего не имели общего, I<роме привычки, образа жизни. Натяжки IОлиана Отступника и его реставрации были так же смешны, как реставрация Людовика Восемнадцатого и Карла Десятого; с другой стороны, христианская теодицея оскорбляла их светскую мудрость, они не могли принять ее язык, земля исчезала под их ногами, участие к ним стыло; но они умели величаво и гордо дожидаться, пока разгром захватит кого-нибудь из них, умели умирать, не накупаясь на смерть, и без притязания спасти себя .шш мир, они гибли хладнокровно, 1 лребывание в стороне (итал.). 334
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==