плохо их понимал; в нем собралось все, волновавшее душу протестантского мира, и распахнулось так, 1:то он носился над тогдашним миром, как дух божии над водами. Внизу хаос, недоразумение, схоластика, домогательство понять; в нем - светлое созн.ание и покойная мысль, далеко оперед11вшая современников. - Гёте представляет во всем блеске именно вашу мысль; он отчуждается, он доволен своим величием; и в этом отношении о~ исключение. Таков ли был Шиллер и Фихте, Руссо и Байрон и все эти люди, мучившиеся 11з того, чтоб привесть к uдному уровню с собою массу, толпу. Для ме11я страдания этих людей, безвыходные, жгучие, провожавшие их и11оrда до могилы, иногда до плахи или до дома умалишенных,- лучше, нежели гётевский покой. - Они много страдали, но не думайте, что orrи были без утешений. У них было много любви; и еще больше веры. Они верили в человечество так, как его придумали, верили в свuй разум, верили в будущее, упиваясь своим отчаянием, и эта вера врачевала одушевление их. - Зачем же в вас нет веры? - Ответ на этот вопрос сделан давно Байроном; он отвечал даме, которая его обращала в христианскую веру: «Как же я сделаю, чтоб начать верить?» В наше время можно или верить, не думая, или думать, н~ веривши. Вам кажется, что спокойное, повидимому, сомнение легко; а почем вы знаете, сколько бы человек иногда готов был дать в минуту боли, слабости, изнеможения за одно верование? Откуда его возьмешь? Вы говорите: лучше страдать, и советуете веровать, но разве религиозные люди страдают в самом деле? Я вам расскажу случай, который был со мною в Германии. Призывают меня раз в гостиницу к приезжей даме, у которой занемогли дети; я прихожу; дети в страшной скарлатине; медицина нынче настолько сделала успехов, что мы поняли, что мы не знаем почти ни одной болезни и почти ни одного лечения, это большой шаг вперед. Вижу я, дело очень плохо, прописал детям, для успокоения матери, всякие невинные вещи, дал разные приказания, очень хлопотливые, чтоб ее .занять, а сам 332
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==