быJю две тысячн лет понимать его наизнанку, чтоб 13ыразуметь, наконец, смысл его слов. Вы помните, Аристотель называет Анаксагора первым трезвым между ньяными греJ<ами *; Аристотель был последний. По: с1·авьте мс:жду ними Сократа - и у . вас полныи комплект трезвых до Бэкона. Трудно по та1шl\1 исключениям судить о массе. - Наукой всегда занимались очень нешюrие; на это отвлеченное поле выходят одни строгие, исключительные умы; если вы в мас~ах нс встретите большой трезвости, то найдете вдохновенно~ опьянсш1с, в котором бездна сочувствия к пстнне. Массы нс понимали Сенеки и Цицерона, а каково отозва.r111сь на призыв двенадцати апостолов? * - Знаете ли, по-моему, сколыш их не жаль, а, надобно признаться, они сдс.:rалн совершеннейшее fiasco. - Да, только оJ<рестили полвселенной. - В четыре сто.1етия борьбы, в шесть столетиii совершенного варварства, 11 пoCJJe этих усилиif, продолжавшихся тысячу лет, мир так окрестился, что от апостольского учения ничего не осталось; нз освобождающего евангелия сделали прнтссшпощсс католичество, из религип любви и равенства - церковь крови и войны. Древний мир, 11стощив вес свои жизненные силы, падал, христианство явилось на его одре врачом и утешителем, но, прилаживаясь к бо:rьно:\1у, оно само заразилось и сделалось римское, варварскоl.', какое хотите, только не евангельское. Кан:ова сила родовой жизни, масс и обстоятельств! Люди думают, что достаточно доказать истину, как математичесI<ую теорему, чтоб ее приняли; что достаточно самому верить, чтоб другие поверили. Выходит совсем шюе; однн говорят одно, а другие слушают их и понимают другое, оттого что их развития разные. Что проповедовали первые христиане и что поняла толпа? Толпа поняла все непонят~ ное, все нелепое и мистическое; все ясное и простое было ей недоступно; толпа приняла все связующее совесть и ничего освобождающее человека. Так впоследствии она поняла революцию только кровавой расправой, гильотиной, местью; горькая историческая 326
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==