Удивляться надобно, как народы при этих гнетущих условиях дошли до современного нравственного состояюrя, до своей самоотверженной терпеливости, своей тихой жизни; удивляться надобно, как люди так мало делают зла, а не упрекать их, зачем каждый из них не Аристид и не Симеон Столпник. - Вы хотите меня уверить, доктор, что людям предназначено быть мошенниками. Поверьте, что Jiюдю1 ничего не предназначено. - Да зачем же они живут? - Так себе, родились и живут. Зачем все живет? Тут, мне кажется, предел вопросам; жизнь - и цель, и средство, и причина, и действие. Это вечное беспокойство деяте.1ьного, напряженного вещества, отыскивающего равновесие для того, чтоб снова потерять его, это непрерывное движение - ultima ratio 1 , далее идти некуда. Прежде все искали отгадки в облаках или в глубине, подымались или спускались, однако не нашли ничего; оттого, что главное, существенное - все тут, на поверхности. )Кизнь не достигает цели, а осуществляет все возможное, продолжает все осуществленное, она всегда готова шагнуть дальше - затем, чтоб полнее жить, еще больше жить, если можно; другой цели нет . . Мы часто за цель принимаем последовательные фазы одного и того же развития, к I<оторому мы приучились; мы думаем, что цель ребенка совершеннолетие, потому что он делается совершеннолетним, а цель ребенка скорее - играть, наслаждаться, быть ребенком. Если смотреть на предел, то цель всего живого - смерть. - Вы забываете другую цель, доктор, которая развивается людьми, но переживает их, передается из рода в род, растет из века в век, и именно в этой-то жизни неотдельного человека. от человечества и раскрываются те постоянные стремления, к которым человек идет, к которым поднимается и до осуществления которых когда-нибудь достигнет. - Я совершенно согласен с вами, я даже сказал сейчас, что мозг вырабатывается; сумма идей и их объем растет в сознательной жизни, передается из рода 1 последний, решающий довод (лат.). 21 А. И. Герцен, т. 3 321
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==