мечта, а быль, и что же из нее сделалось? Мне ее жаль так, 1<ак жаль Италию, проснувшуюся для того, чтоб на другой день быть побежденной, так, как жаль Германию, которая встала во весь рост для того, чтоб упасть к ногам своих тридцати помещиков. Мне жаль, что человечество опять отодвинулось на целое поколение, что движение опять заморено, остановлено. - Что касается до дnижения собственно, его не уймешь. Девиз нашего времени, больше нежели когданибудь, semper iп motu ... 1 видите, как я был прав, упрекая вас в I<онсерватизме, он у вас доходит до противуречий. Нс вы ли мне рассказывали, год тому назад, о страшном нравственном падении образованных сословий во Франции и вдруг поверили, что за ночь из них сделались республиканцы, оттого что народ прогнал в три шеи упрямого старика * и на место упорного квеI<ера *, окруженного мелкими дипломатами, позволил сес,ъ бесхарактерному теофилантропу *, окруженному мелк11ми журналистами. - Теперь легко быть проницательным. - И тогда было не трудно, двадцать шестое февраля опреде.пило весь характер двадцать четвертого*. Все нс ко11серваторы поняли, что эта республика - игра слов - Бланки и Прудон, Распаль и Пьер Леру. Тут не дар пророчества нужен, а навык добросовестного изучения, привычка наблюдать; вот оттого-то я и рекомендую укреплять, изощрять ум естественными науками. I Iатуралист привыкает не вносить, до поры до времени, 1-шчего своего, следит, выжидает; он не проронит ни одного признака, ни одной перемены, он ищет истину бескорыстно, не подкладызая ни любви своей, ни своей ненависти. Заметьте, что самый проницательный публицист первой революции был коновал * и что химик?. двадцать седьмого февраля печатал в своем журнале*, который сожгли студенты в Quartier Latin, то, что теперь все увидели, но чего уже поправить нельзя. Непростительно было ждать что-нибудь от политического сюрприза двадцать четвертого февраля - кроме брожения; 1 вечно в движении (лат.). 2 Распаль. (Прим. А. И. Герцена.) soo
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==