дерутся с обеих сторон. Самый врел.ныи консерват.изм тот, ·который со стороны республики, тот, который проповедуете вы. - Однnко не мешало бы сказать, что я стремлюсь сохранить, в чем именно вы находите мой революцион• ный консерватизм? - Скажите, ведь nам досадно, что конституция, которую сегодня провозглашают, так глупа? - Разумеется. · - Вас сердит, что движение в ГермаIIии ушлG сквозь франкфуртскую воронку* и исчезло, что I(арлАльберт не отстоял независимость Италии *, что Пий Девятый оказывается как-то из рук вон плох? * - Что же из этого? я нс хочу и защищаться. - Это-то и есть консерватизм. Еслн б ваши желания исполнились, вышло бы торжественное оправдание с тарого мира. Все было бы оправдано - кро:\1е революции. - Стало быть, нам остается радоваться, что австрийцы победили Ломбардию? - Зачем же радоваться? Ни радоваться, ни удивляться; Ломбардия не могла освободиться демонстрациями в Милане и помощью I(ар~1а-Альберта. - Хорошо нам здесь рассуждать об этом sub specic aeternitatis ... 1 Впрочем, я умею отделять человека or его диалектики; я уверен, что вы забыли бы все вашн теории перед грудами трупов, перед ограбленны,vrи городами, оскорбленными женщинами, перед дикими солдатнми n белых мундирах *. - Вы вместо ответа делаете воззвание к состраданию, которое всегда удается. Сердце есть у всех, кроме у нравственных уродов. Судьбой Милана так же легко тронуrь, как судьбою герцогини Ламбаль *, человеку естественно сострадать; вы не верьте Лукрецию, что нет больше 11аслажде11ия, как смотреть с берега на тонущий корабль - это клевета поэта *. Случайные жертвы, падающие от дикой силы, возмущают все нравственное существо наше. Я не видал Радецкого в Милане, 1ю видел чуму в Александрии, я знаю, как эти роковые бичи унижают, оскорбляют человека, но и.а 1 с точки зрения вечности (лат.). 298
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==