который хлестал в глаза, на боевой порядок войск, ко- ~ торому придавали что-то грозное выстрелы с эспланады Инвалидного дома. Солдаты и пальба невольно напоминали июньские дни, сердце сжималось. Лица у всех были озабочены, будто все имели сознание своей неправоты - одни оттого, что совершают преступление, другие оттого, что участвуют в нем, допустив его. При малейшем шорохе, шуме тысячи голов оборачивались, ожидая вслед за тем свист пули, крик восстания, l\1ерный звук набата. Вьюга продолжалась. Войска, промокнувшие до костей, роптали; наконец, ударил барабан, масса шевельнулась, и началась бесконечная дефилея под бедные звуки «Mourir pour la patrie» 1 , которыми заменили великую «Марсе.пьезу». Около этого времени молодой человек, с которым мы уже знакомы *, продрался сквозь толпу к человеку средних лет и сказал ему с знаками истинной радости: Вот неожиданное счастье, я не знал, что вы здесь. Ах, здравствуйте! - отвечал тот, дружески протягивая ему обе руки,- давно ли вы приехали? На днях. Откуда? Из Италии. Ну что, плохо? Лучше не говорить ... скверно. То-то, -мой милый мечтатель и идеалист,- я знал, что вы не устоите против февральского искушения и приготовите себе этим много страданий; страдания всегда достигают уровня надежд ... Вы всё жаловались на застой, на дремоту в Европе. С этой стороны, кажется, нельзя ее упрекнуть теперь? - Не смейтесь! Есть обстоятельства, над которыми смеяться не хорошо, какой бы скептицизм ни был в душе. Слез недостает подчас, время ли трунить? Мне, я признаюсь вам, страшно обернуться, страшно вспомнить; году еще нет, как мы с вами расстались, а точно век прошел. Видеть исполняющимися все лучшие упования, все задушевные надежды, видеть возможность 1 Умереть за родину ( фран.ц.). 291
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==