nроде того, что было сделано в первую революцию? - Результат этого будет тот, что всем на свете будет мерзко; мелкий собственник - худший буржуа из всех; все силы, таящиеся теперь в многострадателыюй, но мощной груди пролетария, иссякнут; правда, он не будет умпрать с голода, да на том и остановится, ограниченный своим клочком земли или своей каморкой в работничьих казармах. Такова перспектива мирного, органического переворота. Если это будет, тогда rлавныii поток истории найдет себе другое русло, 011 не потеряется в песке и глине, как Рейн, человечество не пойдет узким и грязным проселком,- ему надобно широкую дорогу. Для того чтоб расчистить ее, оно ничего не пожалеет. В природе консерватизм так же силен, как революционный элемент. Природа дозволяет жить старому и ненужному, пока можно; но она не пожалела мамонтов и мастодонтов для того, чтоб уладить земной шар. Переворот, их погубивший, не был направлен против них; если б они могли как-нибудь спастись, они бы уцелели и: потом спокойно и мирно выродились бы, окруженные средой им не свойстnеююй. Мамонты, которых кости и кожи находят в сибирских льдах, вероятно, спаслись от геологического переворота; это КоJ\шены, Палеолоrи в феодальном мире*. Природа ничего не имеет пропш этого, так же как история. Мы ей подкладываем сентиментальную личность и наши страсти, мы забываем наш метафорический язык и принимаем образ выражения за самое дело. Не замечая нелепости, мы вносим маленькие правила нашего домашнего хозяйства во всемирную экономию, для которой жизнь поколений, народов, целых планет не имеет никакой важности в опюшении к общему развитию. В противуположность нам, субъективным, любящим одно личное, для природы гибель частного - исполнение той же необходимости, той же игры жизни, как возникновение его, она не жалеет об нем потому, что из ее широких объятий ничего не может утратитьсп, как ни изменяйся. 1 октября 1848 года. Cliamps Elysees.
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==