отказать в елезе. Ну, а массы, задавленные работой, изнуренные голодом, притупленные невежеством, онн о чем будут плакать на его похоронах? .. Они были эти неприглашенные на пир жизни, о которых говорит Мальтюс *, их подавлен.н.ость была необходимым условием нашей жизни. Все наше образование, наше литературное и научное развитие, наша любовь изящного, наши занятия предполагают среду, постоянно расчищаемую другими, приготовляемую други.ми; надобен чей-то труд д.ля того, чтоб нам доставить досуг, необходимый для нашего психического развития, тот досуг, ту деятельную праздность, которая способствует мыслителю сосредоточиваться, поэту мечтать, эпикурейцу наслаждаться, которая способствует пышному, капризному, поэтиче~ому, богатому развитию наших аристократических индивидуальностей. Кто не знает, кю<ую свежесть духу придает беззаботное довольство; бедность, вырабатывающаяся до )Кильбера,- ис1<лючение, бедность страшно искажает душу человека - не меньше богатства. Забота об одних материальных нуждах подавляет способности. А разве довольство может быть доступно всем при современной гражданской форме? Наша цивилизация - цивилизация меньшинства, она только возможна при большинстве чернорабочих. Я не моралист и не сентиментальный человек; мне кажется, если меньшинству было действительно хорошо и привольно, если большинство молчало, то эта форма жизни в прошедшем оправдана. Я не жалею о двадцати поколениях немцев, потраченных на то, чтоб сделать возможным Гёте, и радуюсь, что псковский оброк дал возможность воспитать Пушкина. Природа безжалостна; точно как известное дерево, она мать и м·ачеха вместе; она ничего нс имеет против того, что две трети ее произведений идут на питание одной трети, лишь бы они развивались. Когда не могут все хорошо жить, пусть живут несколько, пусть живет один - на счет других, лишь бы кому-нибудь было хорош0 и широко. Только с этой точки и можно понять аристократию. Аристократия вообще более или менее образованная антропофагия; каннибал, _который 283
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==