винности, они бы так же, как предки их, ничего не знали о том, что делается в Питере, в России. А разве жизнь привязанных к земле крестьян во всей Европе не так же проходила и исчезала, изнуренная работой, бесследно и невесело? разве они не вырабатывали материальных условий для исторической жизни других сословий? Оно не совсем так, но если 11 так, то не забудем, что другие-то сословия жили. Когда вы в Генте останавливаетесь перед ратушей, 1<0гда смотрите на этот бефруа 1 , сзывавший так часто своими колоколами граждан, вы понимаете, вы чувствуете, что за муниципальная жизнь кипела тут, и понимаете, что ей были необходимы и этот дом, поражающий величием и поэзией постройки, и эта башня, и эти соборы, и эти рынки с фронтонами, и что даже амбар, где приставали рыбаки, по праву украсился барельефами; такие декорации шли к внутреннему содержанию. Таковы рыцарские замки, эти соколиные гнезда на скалах и горах. Рыцарская жизнь - жизнь вампира вниз, была пышна, страстна, благородна вверх. Но кому вырабатывал жизнь наш мужичок? где у нас память другой жизни? Как жили помещики допетровского времени - кто их знает? для этого надобно рыться в архивах, это вопрос антикварский. Господские домы сгнпли, как избы, и исчезли вместе с памятью строителей, именья переходили из рук в руки, дробились, составлялись случайно, ненужно; помещи1<и пили, ели, спали после обеда, парились, держали дворню и псарню ... Городская жизнь не восходит далее Петра, она вовсе не продолжение прежней; от былого остались только имена. Жизнь современного Новгорода, Владимира, Твери началась с утверждения провинций, с введения коллегиального порядка и определения штата чиновrшков. Если что-нибудь осталось прежнего, так это у купцов, они по праву могут назваться представитеJ1ями городской жизни допетровских времен, и пока они сохранят хоть бледную тень прежних нравов, реформа Петра буд~т оправдана; лучшего обвюштеля старому 1 сторожевая башня (от франц. beffroi). 23
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==