стороны, я ничего не имею против окончания истории завтра. Мало ли что может быть! Энкиева комета зацепит земной шар *, геологический катаклизм пройдет по поверхности, став::~ все вверх дном, какое-нибудь газообразное испарение сделает на полчаса невозможным дыхание - вот вам и финал истории. - Фу, какие ужасы! вы меня стращаете, как маленьких детей, но я уверяю вас, что этого не будет. Стоило бы очень развиваться три тысячи лет с приятной будущностью задохнуться от какого-нибудь серноводородного испарения! Как же вы не видите, что это нелепость? - Я удивляюсь, как это вы до сих пор не привыкнете к путям жизни. В природе, так, как в душе человека, дремлет бесконечное множество сил, возможностей; как только соберутся условия, нужные для того, чтоб их возбудить, они развиваются и будут развиваться донельзя; они готовы собой наполнить мир, но они могут запнуться на полдороге, принять иное направление, остановиться, разрушиться. Смерть одного человека не меньше нелепа, как гибель всего рода человеческого. Кто нам. обеспечил вековечность планеты? она так же мало устоит при какой-нибудь революции в солнечной системе, как гений Сократа устоял против цикуты,- но, может, ей не подадут этой цикуты... может ... я с этого начал. В сущности, для природы это все равно, ее не убудет, из нее ничего не вынешь, все в ней, как ни меняй,- и она с величайшей любовью, похоронивши род человеческий, начнет опять с уродливых папоротников и с ящериц в полверсты длиною - вероятно, еще с какими-нибудь усовершениями, взятыми из новой среды и из НОВЫХ условий. - Ну, для людей это далеко не все равно; я думаю, Александр Македонский нисколько не был бы рад, узнавши, что он пошел на замазку,- как говорит Гамлет*. - Насчет Александра Македонского я вас успокою,- он этого никогда н~ узнает. Разумеется, что для человека совсем не все равно жить или не жить; из этого ясно одно, что надобно пользоваться жизнию, настоящим; недаром природа всеми языками своими беспре265
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==