стыди.1ось соседей, училось у них, теперь оно считает себя призванным служить примером для всех притеснителеГ!; теперь оно поучает. Мы с вами видели самое страшное развитие императорства. Мы выросли под террором, под черными крыльями тайной полиции, в ее коттях; мы изуродовались под безнадежным гнетом и уцелели кой-как. Но не мало ли этого? не пора ли развязать себе руки и слово для действия, для примера, не пора ли разбудить дремлющее сознание народа? а разве можно будить, говоря шепотом, дальними намеками, когда крик и прямое слово едва слышны? Открытые, откровенные действия необхо,J.имы; 14 декабря так сильно потрясло всю мо .тюдую Русь оттого, что оно было на Исаакиевс1юй площад11. Теперь не токмо площадь, но книга, кафедра - все стало невозможно в России. Остается личный труд в тиши или личный протест издали. Я остаюсь здесь не только потому, что мне противно, переезжая через границу, снова надеть колодки; но для того, чтоб работать. Жить сложа руки можно везде; здесь мне не.т другого дела, кроме нашего дела. Кто больше двадцати лет проносил в груди своей одну мысль, кто страдал за нее и жил ею, скитался по тюрьмам и ссылкам:, кто ею приобрел .llучшие минуты жизни, самые светлые встречи, тот ее не оставит, тот ее не приведет в зависимость внешней необходимости и географическому градусу широты и долготы. Совсем напротив, я здесь полезнее, я здесь бесцензурная речь ваша, ваш свободный орган, ваш случайный представитель. Все это кажется новым и странным только нам, в сущности тут ничего нет беспримерного. Во всех странах, при начале переворота, когда мысль еще слаба, а материальная власть необуздапа, люди преданные 11 деятельные отъезжали, их свободная речь раздавалась издали, и самое это издали придавало .словам их силу и власть, потому что за словами виднелись действия, жертвы. Мощь их речей росла с расстоянием, как сила вержения растет в камне, пущенном с высокой башни. Эмиграция - первый признак приближающегося переворота. 16* 243
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==