борьбу и решился не как негодующий юноша, а как человек, обдумавший, что делает, сколько теряет ... Месяцы целые взвешивал я, колебался и, ·наконец, принес все на жертву: Человеческому достоинству, Свободной речи. До последствий мне нет дела, они не в моей власти, они скорее во власти своевольного каприза, который забылся до того, что очертил произвольным циркулем не только паши слова, но и наши шаги. В моей власти было не послушаться - я и не послушался. Повиноваться противно своему убеждению, когда есть возможность не повиноваться - безнравственно. Страдательная покорность становится почти невозможной. Я присутствовал при двух переворотах*, я слишком жил свободным человеком, чтоб снова позволить сковать себя; я испытал народные волнения, я привык к свободной речи и не могу сделаться вновь крепостным, ни даже для того, чтоб страдать с вами. Если б еще надо было умерить себя для общего дела, может, силы нашлись бы; но где на сию минуту наше общее дело? У вас дома нет почвы, на которой может стоять свободный человек. Можете ли вы после этого звать? .. На борьбу идем; на глухое мученичество, на бесплодное молчание, на повиновение - ни под I<аким видом. Требуйте от меня всего, но не требуйте двоедушия, не заставляйте меня снова представлять верноподданного, уважьте во мне свободу человека. Свобода лица - величайшее дело; на ней, и только на ней может вырасти действительная воля народа. В себе самом человек должен уважать свою свободу и чтить ее не менее, как в ближнем, как в целом народе. Если вы в этом убеждены, то вы согласитесь, что остаться теперь здесь - мое право, мой долг; это единственный протест, который может у нас сделать личность, эту жертву она должна принести своему человеческому достоинству. Ежели вы назовете мое удаление бегством и извините меня только вашей любовью, 240
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==