Несмотря на это милое сознаr~ие - общий вывод суждений, оставшееся впечатление были скорее против меня. Не выражает ли это чувство раздражительности - близость опасности, страх перед будущим, желание скрыть свою слабость, капризное, окаменелое старчество? ... Странная судьба русских - видеть дальше соседей, видеть мрачнее Е смело высказывать свое мнение, русских, этих «немых», как говорил Мишле *. Вот что писал гораздо прежде меня один из наших соотечественников: «Кто более нашего славил преимущество XVIII века, свет философии, смягчение нравов, всеместное распространение духа общественности, теспейшую и дружелюбнейшую связь народов, кротость правлений? .. хотя и являлись еще некоторые черные облака на горизонте человечества, но светлый луч надежды златил уже края оных ... Конец нашего века почитали мы концом главнейших бедствий человечества и думали, что в нем последует соединение тео~эии с практикой, умозрения с деятельностью... Где теперь эта утешительная система? Она разрушилась в своем основании; XVIII век кончается, и несчастный филантроп меряет двумя шагами могилу свою, чтоб лечь в нее с обманутым, растерзанным сердцем своим и закрыть глаза навеки. Кто мог думать, ожидать, предвидеть? Где люди, 1<0торых мы любили? Где плод наук и мудрости? Вен: просвещения, я не узнаю тебя; в крови и пламени, среди убийств и разрушений, я не узнаю тебя. Мизософы торжествуют. Вот плоды вашего просвещения, говорят они, вот плоды ваших наук; да погибнет философия.- И бедный, лишенный отечества, и бедный, лишенный крова, отца, сына или друга, повторяет: да погибнет. Кровопролитие не может быть вечно. Я уверен, рука, секущая мечом, утомится; сера и селитра истощатся в недрах земли, и громы умолкнут, тишина рано или поздно настанет, но какова будет она? - есть ли мертвая, хладная, мрачная ... Падение наук кажется мне не только возможным, но даже неминуемым, даже близким. Когда же падут они; 236
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==