едающая нас и ведущая нас в Сибирь, на пытки, к преждевременной смерти. Люди жертвуют собой без всякой надежды - от скуки, от тоски ... В нашей жизни есть что-то безумное, но нет ничего пошлого, ничего неподвижного, ничего мещанского. Не обвиняйте нас в безнравственности, потому что мы не уважаем то, что вы уважаете,- с каких пор детям в воспитательных домах ставят в упрек, что они не почитают родителей? .N1ы свободны, потому что начинаем с самих себя. Преемственное в нас только наша организация, народная особность, прирожденная нам, лежащая в нашей крови, в нашем инстинкте. Мы независимы, потому что у нас ничего нет, нам нечего любить; горечь, обида - в каждом воспоминании; науку, образование нам подали на конце кнvта. Что нам за де~о до ваших преемственных обязанностей, нам, меньшим и лишенным наследства? И как нам принять пашу поблеклую нравственность, не человеческую и не христианскую, существующую только в риторических упражнениях, в воскресных проповедях, n прокурорских разглагольствованиях? С чего нам уважать .ваши судебные палаты с их тяжелыми, давящими сводами, без света и воздуха, перестроеннымн на готический лад в средние века и побеленными вольноотпущенными мещанами после революции? .. Русские законы начинаются с оскорбительной истины - «царь приказал» и оканчиваются диким «быть по сему». А ваши указы носят в заголовках. двоедушную .r~о:жь - громовой республиканский девиз и имя французского народа. Свод законов точно так же направ .11ен против человека, как свод Наполеона, но мы знаем, что наш свод скверен, а вы не знаете этого. Довольно носим мы цепей насильно, чтоб прибавлять еще добровольные путы. В этом отношении мы стоим совершенно на одной доске с нашими крестьянами. Мы повинуемся грубой власти, потому что она сильнее. Мы рабы оттого, что не можем освободиться, но мы ничего не примем из вражьего стана. Россия никогда не будет протестантскою. 15* 227
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==