раки, которые нас вели, манили?»..._ Они-то первые и обанкрутились. Их мнимьrе богатства были просто акции на будущий капитал, это было приложение системы Лау к нравственному миру *. Непоследовательность революционных людей, их двойство, глубоко оскорбляет нас. Они поддерживают одной рукой то, что ломают другой; им жаль дряхлого мира, и пока они мироволят ему, плачут об нем, мир будущего проходит у них сквозь пальцы. Однп боятсп логического вывода, другие не могут его понять, н почти все стоят еще на том берегу, где дворцы, церкви, суды. Печальное знамение остановки, предела, смерти бросается в глаза, и мы его равно читаем на челе мучеников, гибнущих на галерах, и на челе каторжников, пирующих в Тюльери. «И это рабы царя, бог весть зачем являющпесп из-под своего снега, осмеливаются видеть?» Не их вина, если они видят. Варвары спокон века отличались тонким зрением; нам Геродот делает особую честь, говоря, что у нас глаза ящерицы ... «... Русский, снимая с себя цепи, становитсп самым свободным человеком в Европе. Что может его остановить? Уважение к его прошедшему? - новая история России начинается с П()Лнейшего отречения преданий. Или петербургский период? «Это пятое действие кровавой трагедии, .представленной в публичном доме», нас ни к чему не обязывает. Оно оставило не верования, а сомнения. С другой сторонн ваше прошедшее служит нам поучением, но не больше, мы нисколько не считаем себя душеприказчиками вашей истории. Ваши сомнения мы принимаем, но ваша вера нас не трогает, вы слишком религиозны для нас. Мы готовы делить ваши ненависти, но не понимаем вашей привязанности к наследию ваших предков. Мы слишком задавлены, слишком несчастны, чтоб удовлетвориться половинчатыми решениями. Вы многое щадите, вас останавливает раздумье совести, благочестие к былому; нам нечего щадить, нас ничего не останавливает - но мы бессильны, связаны по рукам и ногам. Отсюда наша вечная ирония, злоба, разъ226
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==