... То, что не удалось революционерам 15 мая, белым днем, во имя свободы, то удалось Людовику-Наполеону и полицейским сыщикам темной ночью, во имя насилия*. Республика пала, зарезанная по-корсикански, поразбойничьи, обманом, из-за угла. Бланки оправдан Бонапартом. Собрание разогнали,- как хотел его разогнать Гюбер *. Вместо диктатуры революционной водворилась диктатура управы благочиния,- и все пало перед ней; потому что все было шатко, неглубоко, неистинно; потому что в каждом новом учреждении был оставлен старый, отравлявший его элемент. Чего же нам-то удивляться, что нашлись добровольные палачи для того, чтоб казнить осужденное нами. Второе декабря, лишенное всякой творческой силы, всякого живого начала, под предлогом спасения, разрушает государство, .IJротив которого борется социализм:. Франция традиционная, историческая, монархическая была казнена во время террора. С тех пор является ряд неустоявшихся форм правления, ряд переложений и сочетаний незрелых мыслей с отжившими формами. Дикий деспотизм Наполеона так же мало мог удержаться, как царства двух хартий*. Представительная система была цела во Франции, пока исполнительная власть и революционеры ее терпели. Не только Людовик-Филипп, но и Людовик XVIII и Карл Х были настолько люди прошлого века, что боялись открыто изорвать хартию, они верили в нее. Республиканское издание хартии, сделанное в 1848 году, отличалось от прежних тем, что в него никто не верил, а все употребляли как маску или как щит. Прудон не хотел его вотировать*, социалисты презирали его, роялисты ненавидели, республиканцы находили недостаточным и нелепым. Один Людовик-Наполеон присягал ему и был обязан верностью; он-то ему и изменил, но он не изменил своему избранию. Его избрание, совершенно свободное, ~ 1848 было плебисцитом, которым Франция отрекалась от свободы. Он исполнил волю .народную. Интригант по семейному преданию, он исполнил ее исподтишка, в то время 218
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==