грусти. Мысль всходит, как луна на кладбище, и ищет своим светом привесть в ясность совершившееся, связывает порванные концы и указывает красную нитку революции, идущую через императорский скипетр, через весь шар земной - вместе с телеrрафической проrюлокой. Мы не бежали ни от опасности, ни от печали, случайно остались мы целы; но теперь нечего больше делать, сражение кончено, падшие зарыты,- не жить же нам у их кургана, не довольствоваться же одной скорбью об утраченном. Жизнь обязывает! В груди нашей - еше здоровой после всех ударов - есть титанич~кий голос непокорности, даже иронии над победителем. Они победили нас - покажем, что они нам победили. У нас отняли настоящее - отнимем у них будущее, отравим нашим пророчеством их ликующую радость. Конечно, потери станут яснее от разбора, несомненнее,- кто боится знания, тот пропал, тот консерватор. «Оставьте мертвым погребать мертвых»,- говорил Христос. Действительно, весь вопрос при таких переворотах в том только и состоит, мертвецы ли мы, принадлежащие прошедшему и повторяющие с воплем «совершилось»*, или люди будущего, которые, с умилением задергивая царский покров, говорят - le roi est mort, vive le roi! 1 * Горе тому, кто теперь с насмешливой улыбкой бросит холодное слово Франции,- пора укора и упреков прошла, для нее настает прошедшее. Париж останется в памяти веков - Иерусалимом революции. Религия будущего родилась середь потоков французской крош~, в груди французских мыслителей, среди страдания французского пролетариата. Да не посмеет ни один народ радоваться ее падению. С опущенным взором пусть они преклонятся перед ее несчастием. Они так не падут; пусть будут довольны этим. Посредственность имеет великие льготы, но она обязывает к скромности. Если Франция во многом виновата - она много наказана ... 1 король умер, да здравствует король! (фран.ц.) 217
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==