непогоды и долгого ненастья, не видя средств остановить его. · И было от чего уйти в лес, без распоряжений Бароша и Карлье *. Когда я подумаю, что за жизнь влачил я в Париже в последнее время, мной овладевает тоскливое беспокойство и страх. Я вспоминаю об ней, как об недавней хирургической операции, и мне кажется, что снова чувствую приближение кривых ножниц и зонда к наболевшему месту. С утра до ночи все стороны души были оскорбляемы, грубо, нагло, дерзко. Один взгляд на журналы и прения в Собрании отравля.1н uслый день. Нет, это не роялизм и не консерватизм довел этих ,людей до такого растления всякого нравственного чувства, всякого челоrзеческого достоинства. Совсем напротив, эти люди довели роялизм и консерватизм до такого бесстыдного цинизма. Роялизм - своего рода общественная религия, он не-- исключает ни доблести, ни благородства; его вина в ограниченности и несовременности; консерватизм - политическая теория, старческий образ мыслей, но далеко не лишенный чувства стыда, чести. Ни Стаффорд, ни Малерб, ни английские тори нисколько не были похожи на нынешних орлеанистов и елисейцев. Депутаты, литераторы, журнал-1,1сты «великой партии порядка» так перемешались с грязными орудиями власти *, которых нельзя уже оскорбить не только словом, но и рукой, что не знаешь ни разу, имеешь ли дело с человеком, или с шпионом. Большинство Камеры и консервативные журналы - верные органы не роялизма, а того поколения французов, которое, родившись под казарменным гнетом империи, вполне расцвело под зонтиком короля-гражданина *. Оно не верит в христианство, оно не верит в корuлевскую власть, но оно знает опасность свободы, нq оно хочет наслаждаться - хоть одно десятилетие еще. И вот отчего журналисты порядка представляют доносчиков ангелами, хранящими порядок и спасающими общество. И вот отчего один из опричников порядка наивно защищался в своей брошюре* тем, что он ходил на революuионеров, как на охоту, и брал хитростью, где нельзя было взять силой; а рецензент, воспевший его, 196
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==