исчезает в это время, и в этом его высокая честность, здесь нету ни столько такта, ни столько понимания. Монархическое устройство у французов не выбьешь из головы; у них страсть к полиции и к власти; каждый француз в душе полицейский комиссар, он любит фронт и дисциплину; все независимое, индивидуальное его бесит, он равенство понимает только нивелировкой и покоряется произволу полищш - лишь бы только 11 щ,угие покорялись. Дайте французу галун на шляпу, и он сделается притеснитель, и он начинает теснить простого человека, то есть человека без галуна; он потребует уважения перед властию. Фрапцузы любят террор, оттого они так легко переносят осадное положение,- все это не мешает вспомнить, говоря об ужасах 93 года, для того чтоб национальную вину не ставить на счет лиц. «.N\онитер» толкова.~ через два месяца после 24 феnраля об cгis seditieux 1 , об сборищах безоруа,сных людей; правительство никогда и не подумало, отчего же и не кричать челоnеку что _хочется, и что как же может народ принимать деятельное участие в общественных делах, если он не будет собираться; клубы, общественные залы, площади - все это кабинеты народа. Да хоть бы они протвердили краткую афинскую и римскую историю. Между тем в Париж наезжа~и со всех сторон представители. Народ и республиканцы с негодованием и краснея до ушей смотрели на эти ограниченные лица, на эти скупые глаза проприетеров, на эти черты, искаженные любовью к барышу и к порядку, на жирные носы и узкие лбы провинциалов-стяжателей, шедших теперь перед лицом мира устраивать судьбы Франции, создавать республику, имея критериумом аршин лавочника и разновес эписье 2 • И вы отдали будущность вашей прекрасной Франции им, вы их допустили, вы позволили им,- несите же горький плод. Странная судьба Франции быть великой в болезпи и пошлой в здоровье, быть великой один день и ничтожной на другой день. Конечно, важно и то, что она 1 бунтарских криках ( франц.). 2 бакалейного торговца ( от франц. epicier). 12* 179
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==