депутация за депутацией являлась к Временному правительству с речами ею.шатии и братства. Поляки, италья1щы, немцы, североамериканцы, ирландцы, английские демократы и чартисты наперерыв заявляли свою дружбу н удипление. Это не были праздные речи и пустые с.1ова,- вспомните, что происходило тогда в Вене, Берлине, Милане, Риме, в Южной Германии, в Познани 11 в самой Бельгии. Ни в какую эпоху Империи Франция не имела такого влияния на всю Европу, как в марте 1r апреле месяце; правительства были деморализованы, сбиты с толку, народы - за Франrщю, испуг был так велик, что прусский король и австрийский император соглашались на демократические уложения 11 обещали восстановить Польшу. Чтоб разом выразить слабость старой политики 1815 года, стоит вспомнить, что маленький уголок Монако и Невшательский кантон сделали свои революции, и никто не думал им мешать!* Как воспользовалась французская республика этим удивительным стечением обстоятельств? Она дала время пройти страху, ободрила все правительства и убила все европейское движение. Манифест Ламартина * был уже довольно слаб и водян; но действия его дипломации были гораздо слабее. Он говорит в манифесте, что Франции нечего искать прощения за революцию, ни упрашивать о признании республики; на деле он именно искал, чтоб европейские государства отпустили Франции грех освобождения. Ламартин столько же боялся коалиции монархов, сколько монархи боялись союза народов. Можно без смеха себе представить человека, который боится другого, но представьте, что они оба друг друга боятся, и вы непременно расхохочетесь. Старая дипломация европейских дворов была догадливее и хитрее Ламартина, она поняла, с каким республиканским правлением имеет дело. Ей было дuсадно, что она поддалась мнимому страху, она отомстил::~ народам за свою слабость. Реакция, открытая и дерзкая, началась везде и продолжается во всей красе; чудовищное изобретение осадного положения на целые ыесяцы нашло подражателей. 172
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==