nалась с прошедшим и, следстве:1но, необходимо должна была встретиться с республикой ожидаемой, и встретиться злее, нежели монархия, потому что между монархией и социализr-1ом именно стоя.па еще по,J1итическая, формальная республика. Как только буржуазия узнала о трехцветном знамени, лавки открылись, у нее отлег.по на сердце. За эту уступку и она, с своей стоr,оны, делала пе меньшую - она соглашалась прнз11ать республику! ПИСЬМО ДЕСПТОЕ Париж, 1 сентября 1848 г. Бо:1ьше двух МЕ'сяuев прошло после моего последнего письма. Трудно продолжать начатое, реки крови протекли между тем письмоы и этим. Вещи, которые я никогда не считал возможными в Европе, даже в минуты ожесточенной· досады и самого черного пессимизма,- сделались обыкновенны, ежедневны, неудивительны. Глубоко огорченный, я остался досма rривать преступление осадного положения, ссылок без суда, тюремных заключений вне всяких прав, военносудных комиссий ... Вероятно, чем-нибудь да кончится это тяжелое состояние, кто-нибудь явится воспользоваться учрежденпым порядком - Генрих V, Людовик-Напо· леон или этот несчастный солдат, который добродушно пошел из войнов в палачи и добросовестно казнит улиuы, жителей, мысли, слова *. Усталый народ примет всякого с рукоплесканием, ему хочется сколько-нибудь покоя, он все на жертву принес в июньские дни и все утратил, он хочет залечить рань.1, оплакать жертвы и заработать кусок хлеба. Бедный героический народ, в какие предательские руки ни попались бы судьбы его,- из моей груди он не услышит упрека. Если б вы видели, какой он стал грустный, печальный после июньских дней. По улицам ходить страшно; там, где кипела жизнь, где громкая «Марсельеза» раздавалась середи других песен с утра до ночи, там теперь тишина - разносчик газет не смеет кричать, 157
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==