дипломат и политик, оскорбленный как оратор, гибнущий от ударов сладкоrлаголивоrо стихотворuа и политического афериста, он сп_асся бы еще какой-нибудь парламентской штукой, но ему пришлось выпить до конца унижение и горечь, он должен был еще потерять в это заседание последний венок, который так шел к его квакерскому челу,- венок бескорыстия. MIIorиe, не любя Гизо, считали его че.,1овеком правдивым, по увлекшимся доктринаризмом, системой - мал~нышм Стаффордом и не смешивали его с людьми вроде Дюшателя и Эбера. И что же? Ограничсннейший из смертных, Одилов Барро сорвал с него этот венок, доказаuш11, что Гизо семь лет нс только терпел продажу мест, 110 брал отечес~ое участие в распоряжениях, условиях ... * Закоп, уничтожающий право собираться на общественные баIIкеты, был вотировап. Торжество большинства, впрочем, было IIевесело, трусливое и куплешюс стадо депутатов начинало подозревать, что это даром не пройдет, оно готово было оставить мипнстерство на том условии, чтоб оппозиция оставила банкет. Такое примирение было певозможнс,, скорее - coup d'Etat 1 • «Если б и у IIac,- сказал... и кто же? Кобдеп после 24 февраля,- в парламенте нашлось минпстерство настолько глупое или преступное, чтоб осме.1и.1ось предложrпь закон против мирного собрания граждан, и мы бы взялись за оружие». Ропот сделался всеобщ. Министерство соглашалось было дозволить банкет, по уже Одилон Барро думал об отступлении, Тьер решался не идти на него ... Видя эту слабость, полиция заперла залу, в которой приготовлялся банкет, Делессер объявлял городу нелепым циркуляром о причинах; министерство сзывало войска и готовилось. Мера эта действительпо возмутила Париж, rюлнение распространилось по всему городу. Правительство, не совсем уверенное в НаuиоIIальной гвардии, не било сбора, одни муIIиципалы свирепствовали, как всегда, на улицах; войска собиравшиеся были печальны. Национальная гвардия, созванная наконец, собиралась с криком: «Да здравствует реформа, долой ми1 государстоенный nере1юрот (франц.). · 150
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==