упреки сводятся на три главные пункта: зачем я смеясь говорю об Европе, зачем я разрушаю веру в нее, зачем проповедую социализм, который пугает и до которого теперь в России дела нет. На два первые замечания я уже отвечал и не один раз 1 , на третье скажу несколько слов. Оно меня всего больше поражает своим не русским характером, у нас прежде не было этой хозяйственной расчетливости, этой нравственной гигиены, которая бы боялась истины, потому что до нее не дошел черед, потому что ее невыгодно говорить. Если у нас молчали о многом - то это просто оттого, что запрещали говорить. Нам не к лицу эта старческая воздержность, ни эта хитрая дипломация. Мы проще, мы здоровее, больничная разборчивость пищи нам нейдет; мы не адвокаты, не мещане - зачем же нам, как только опустили немного поводья, самим накупаться на мартинигал и обрекать себя на диету, предписанную худосочным старикам? У нас, может быть, и образуется теперь слегка либеральная, парная оппозиция - она даже будет не без пользы для нравов, чтоб обчистить помещичью грязь и кавалерийскую солому, занесенную из конюшен во все жизненные отношения. Мы должны пройти в нашей школе истории и через этот класс - но рядом с другими. Многосторонность наша великое дело - замена, выкуп горького, бедного прошедшего - не будем же по Оригену сами себя уродовать, чтоб не согрешить*. К тому же вопрос социальный совсем не так далек от нас, как думают, мы середь него. Освобождение :крестьян с землею - начало великого экономического переворота, в который Россия вступает. Экономического или социального? - Это уже решайте сами. А я пока вам расскажу анекдот, слышанный мною от Н. А. Полевого в те времена, когда он смеялся в «Те.тtеrрафе» и вовсе не плакал с Парашей-Сибирячкой *. Какой-то сиделец, начетчик газет и патриот, 1 В конце V «Письма», в письме к Риберолю, в «Западных арабесках», в «Новой вариации на старую тему». ( Прuдt. А. И. Герцена.) 11
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==