Весть эта, разумеется, была принята с восторженными криками. Вслед за Галетти показалась у фонтана возле обелиска толстая, но довольно красивая фигура священника, он требовал речи. - Римляне,- с1<азал он,- в Колизей! В Колизее вас ждут ломбарды, там приготовлена книга, в которую желающие идти на войну могут записываться, времени терять нечего. За мной в Колизей! Народ расступился, чтоб дать пройти отцу Гавацци, и пошел за ним в Колизей мерным и важным шагом, гордо забрасывая край грязной шинели на плечо. Зрелище в Колизее было поразительное; дело шло к вечеру, заходящее солнце яркими полосами входило в арки; несметная толпа народа покрывала середину; на арках, на стенах, на полуобвалившихся .11ожах,- везде сидели, стояли, лежали люди. В одной из выдающихся лож был pater Gavazzi, усталый, обтирая пот - но готовый снова говорить. Тут я слышал его речь слово от слова, это настоящий народный оратор - простота, энергия, сильный голос, резкие жесты и притом добродушный вид. - Есть время,-· говорил он,-когда бог мира становится богом войны; на груди моей возле распятия трехцветная кокарда освобождения. Клянусь перед этим распятием идти вперед, делить все ваши труды, все опасности,- раненый найдет меня для помощи, умирающий для последнего утешения, для молитвы об нем; даже тот, кто оробеет, найдет мой ободряющий взгляд, мой пример. В этом роде он говорил больше часу, его речь электризовала массы, он знал свою аудиторию, иные фразы его покрывались· криками восторга. - Юноши Рима, вам я чуть было не забыл сообщить радостную весть, мы предложили начальникам вольных отрядов вас поставить в первые ряды, вы первые сразитесь за свободу Италии и, падая, будете думать о том, что защищаете собою отцов семейства, но падут несколько чистых и великих жертв, остальные из вас первые взойдут на неприятельские стены с хоругвию освобождения - мы там увидимся,- до свидания! Вслед за Гавацци явился Чичероваккио, он держал за руку прелестного отрока лет пятнадцати, снял свою 9* 131
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==