потерять. Одно могло примирить папу с народом и загладить все сделанное, ему следовало объявить войну за Ломбардию и послать папского гонфалоньера I во главе нового крестового похода. Но поступить смело, сказать резкое слово войны - это было несовместно с женским характером Пия. Все, что Пий IX делал после амнистии и закона о чивике, было делано днем позже, нежели надобно, и поэтому не имело никакой цели. Дал бы он конституцию тотчас после неаполитанского восстания, она была бы принята с восторгом; Пий IX медлил, ждал - и дождался 24 февраля; все конституции в мире побледнели перед республикой во Франции. В самую яркую минуту политического увлечения в Риме он обнародовал свою дрянную конституцию да еще прибавил в манифесте, что он ее издал, «побуждаемый быстротою несущихся событий». Точно то же сделал он в отношении к войне. Новости из Ломбардии были мрачны, австрийцы, видя неминуемое восстание Милана *, душили его, во всей Италии был один крик - идти на помощь Милану; всякий раз, когда на римских торжествах являлось знамя Ломбардии, покрытое черным крепом, его приветствовали с исступлением. Все люди последовательные, люди, не шутя хотевшие независимости Италии и не удовлетворявшиеся кокардами и демонстрациями, требовали войны, ожидали ее. Слухи о том, что в Милане все готово к восстанию, о новых мерах австрийцев ясно доказывали, что час войны пробил. Пий IX молчал. Размолвка с папой была внутри душ, его щадили, его выносили на своих плечах; теперь радикальная партия поняла, что с ним не сладишь и что легче делать без него, чем с ним; теперь она отняла свою руку и предоставила его судьбе. Когда папа заметил, что волна, его подхватившая, не покоряется ему, когда он увидел, что язык, которым с ним говорили римляне, изменился, он растерялся, у него закружилось в голове, он хотел остановиться и не делать шагу вперед. Политическому д.еятелю остановиться и с тем вместе остаться на своем месте - невозможно, тут выбора нет,- или надобно 1 знаменосца (от итал. gonfaloniere). 128
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==