минаний, которыми себя утешали другие города Италии во время невзгоды. Он имел эпохи роскоши, богатства, но эпохи славы не имел. Старый Рим бежал умирать в его объятия *, и, разлагаясь в его упоительном воздухе, он заразил, он развратил весь этот берег. А потом один враг за другим являлись его тормошить и мучить; Неаполь служил приманкой всем диким завоевателям - сарацинам и Гогенштауфенам, норманам и испанцам, анжуйцам: и Бурбонам:. Ограбивши его, не оставляли его в покое, как другие города,- в нем жили, потому что в нем хорошо жилось. Как же было не образоваться такой черни, как лаццарони - помесь всех рабств, низший слой всего побитого, осадок десяти народностей, перепутавшихся, выродившихся. Соперница Неаполя - Палермо - и вся Сицилия перенесла многое, но иначе; замкнутый характер островитян, другой закал и менее чужого постоя позволили Сицилии хоть сколько-нибудь дышать, Сицилия - «отечество», Палермо - ее столица. Неаполь, если хотите, не принадлежит ни к чему, это город, и больше ничего, разве прибавим к нему его окрестности да небольшую морскую полоску; он ничего не имеет общего с другими частями, никто не любит его, кроме тех, которые в нем. Что за дело Абруццам и Калабрии до Неаполя; до Палермо дело всей Сицилии. Оттого Палермо подставила в январе свою грудь ядрам и приобреJ1а Неаполю представительное правительство. В первые дни, после моего приезда, я увидел, что неаполитанцы не доверяют обещанию Фердинанда I I и ждут с трепетом 9 февраля, в которое назначено было объявить новое уложение. Король сидел назаперти в своем дворце, окруженном солдатами и пушками. Министры, чтоб дать залог народу, велели в силу амнистии освободить политических арестантов из С.-Эльма, Кастель-dеl'Оvо * и других мест заключения. Народ толпился у тюрем в день их освобождения. Выходя из ворот, они встретили своих друзей и либеральную часть населения, их окружили и повели торжественным шествием по улице Толедо*; в cafe del'Europa 8* 115
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==